Врач-косметолог
Клиника: «Радиус» (Москва)
Образование
- Российский университет Дружбы Народов, специальность «лечебное дело», окончила в 2005 г.
-
Ординатура: дерматовенерология в Российском университете дружбы народов
- Косметология: кафедра косметологии в Российском университете дружбы народов
Материалы с Еленой на сайте:
- Тулиевый лазер Moxi
- Эрбиевый фракционный лазер ProFractional
Аппараты, на которых Елена работает в 2026 году
Фототерапия: BBL
Лазеры: Halo, Moxi, ProFractional, Zoom Scan
Rf-лифтинг: Elissys, Morpheus 8
УЗ-СМАС-лифтинг: Ultraformer
Азотно-плазменная терапия: Neogen
- Как вы оказались в косметологии?
- Я мечтала стать врачом с 7 лет, хотя в моей семье были только юристы и математики. Часто снился один и тот же сон: я уже взрослая, в белом халате, иду по лечебному учреждению.
Меня отдали в математический класс, рассчитывая, что я пойду либо в точные науки, либо в юриспруденцию. Но меня это совершенно не привлекало – я хотела в медицину. К счастью, родители в итоге меня поддержали, не стали настаивать на своем.
Когда я поступила в медицинский, то еще не знала, каким именно врачом хочу стать. Сначала думала о педиатрии, потом об акушерстве и гинекологии. Специализации врача-косметолога тогда еще не существовало – она появилась только к старшим курсам. Когда я узнала об этом на 5–6 курсе, сразу поняла, что хочу только в косметологию.
Я тогда подрабатывала в аптеке, и как раз начали активно появляться новые бренды – Uriage, Bioderma. Мне нравилось, что эти средства связаны и с лечением, и с красотой одновременно. Потом я устроилась на подработку в Johnson & Johnson. Мы диагностировали кожу в торговых центрах: у нас были приборы вроде дерматоскопов с подключенной программой, которые показывали поры, влажность и другие базовые параметры кожи. Мне это безумно нравилось.
Помимо этого, я с детства обожаю портреты. У нас дома было много книг с работами художников-портретистов, и я могла часами их рассматривать. Меня завораживали пропорции лица и сочетание черт. Было интересно представлять, как изменилось бы впечатление, если какие-то черты можно было бы изменить.
Это увлечение осталось со мной на всю жизнь. До сих пор в музеях я первым делом иду смотреть именно портреты и скульптуры.
- Которые подходят конкретному пациенту с учетом его морфотипа старения и особенностей кожи.
Нейропротеин подходит почти всем. Я обожаю его за огромные возможности: можно поправить даже небольшую асимметрию, например разный размер глаз. Я всегда внимательно смотрю на лицо и замечаю такие нюансы.
Фотоповреждение тоже есть почти у всех, поэтому из аппаратов я очень люблю BBL. Еще мне нравится игольчатый RF: Morpheus. А недавно у нас появился RF Ellisys. Сначала я отнеслась к нему скептически, но сейчас для зоны орбиты это мой любимый аппарат.
Еще мне очень нравятся точечные коррекции филлерами: подбородок, углы челюсти, губы, виски. Они не перегружают лицо, не дают отечности и миграции, зато можно сформировать очень красивые, скульптурные контуры.
Нитевой лифтинг считаю одним из самых эффективных методов – и для армирования тканей, и для коррекции птоза. Аппараты могут улучшать качество кожи и плотность тканей, но переместить их и зафиксировать способны только нити.
- Какие процедуры вы делаете себе?
- Так как мой тип старения – мышечный, ботулинотерапия для меня процедура номер один. При этом морфотипе мышцы очень активные, рано уходят в гипертонус, а у многих еще есть бруксизм. У меня он был настолько выражен, что в молодости лицо больше напоминало трапецию. Я даже не представляла, насколько сильно ботулинотерапия может изменить качество жизни. Поэтому токсину я готова петь оды.
У меня довольно активно истощается подкожно-жировая клетчатка, поэтому полимолочная кислота – мой фаворит. Я начала делать ее сразу, как только она появилась, и быстро оценила: эффект есть, а отсроченных проблем вроде отеков и миграции – нет. Для меня это уникальный препарат.
Контурную пластику я тоже делаю, чтобы гармонизировать лицо и расставить акценты: виски, губы, подбородок. Плюс нити в армирующих техниках – они помогают удерживать ткани в более молодом положении.
Из аппаратных процедур – игольчатый RF Morpheus. Обожаю, как он работает с качеством кожи. И BBL: у меня была розацеа, поэтому с сосудами я работаю постоянно.
И биоревитализация. Раньше моим фаворитом был Restylane Vital, но он ушел из России. Сейчас больше всего мне нравятся Meso-Wharton, Hyaluform и Profhilo. Для кожи головы обожаю плазму.
- Делали ли пластические операции или планируете в будущем?
- Пластических операций я пока не делала. Но при мышечном типе с возрастом появляется тот самый эффект шарпея: ПЖК истощается, а кожи становится все больше. Наверное, придет время, когда процедуры уже не смогут давать тот эффект, который меня устроит. Тогда я сделаю пластику. При мышечном типе она дает очень хороший результат, потому что нужно просто убрать избыток кожи.
- Если бы можно было выбрать для себя только одну процедуру, какую бы вы оставили?
- Если бы можно было оставить только одну процедуру, я бы без сомнений выбрала токсин. Он умеет очень многое, а вот его эффект не заменит ни одна другая процедура..
- Если бы мне снова было 25, я бы сделала токсин в жевательные мышцы. Я была жутким бруксистом и очень стеснялась овала лица, постоянно пыталась прикрыть его волосами. Даже собиралась делать операцию и ходила на консультацию к хирургу. Он сказал, что углы нижней челюсти действительно стоит уменьшить, чтобы овал стал нормальным. Тогда эту проблему еще не решали токсином. Но если бы такая возможность была в мои 25, я бы с радостью ей воспользовалась.
- Самые надоевшие мифы в косметологии?
- Сейчас идет очень сильное гонение на нитевой лифтинг. Из каждого рилз-утюга несется, что хирурги якобы отказываются оперировать после нитей.
Я ставлю нити с 2012 года и за это время многие мои пациентки ставили нити, потом сделали подтяжку, потом снова ставили нити, а некоторые позже прооперировались еще раз – после сильного сброса веса или по каким-то другим причинам. И никому хирург не отказал, не сказал, что это ужасно или что он не сможет справиться.
Все зависит от самой нити: материал должен быть качественным, действительно рассасывающимся, сертифицированным. И установить нити нужно в правильный слой – ПЖК. Хирурги же работают на уровне SMAS, мы с ними даже не пересекаемся. А если во время операции нить попадется, хирург просто подрежет ее. Глобально она ему не мешает.
- Самая недооцененная процедура?
- Нитевой лифтинг в возрасте 32–35+. Нити создают коллагеновый каркас и не дают коже растягиваться. Для людей с деформационным типом старения это особенно важно.
Часто люди приходят уже с выраженным избытком кожи, когда нужна хирургия. А у них самые большие надежды на нити: «Ну вот, наконец-то я решилась их поставить». Но на таком этапе они уже не дадут того эффекта, который могли бы дать раньше.
- Самый сложный случай в вашей практике?
- Самые сложные для меня – пациенты с завышенными ожиданиями. Обычно это люди с дисплазией соединительной ткани или деформационно-отечным морфотипом. Они ждут от процедур эффекта, который может дать только хирургия.
А когда я говорю, что нужна операция, начинаются метания: «Нет, я хочу попробовать косметологию». В итоге яркого результата нет, и появляется недовольство.
Особенно часто так бывает с веками. Уже есть грыжи и заметный избыток кожи, а пациент готов на любые процедуры, лишь бы не делать операцию. Но это может только спровоцировать отечность, дать долгую реабилитацию и в итоге так и не решить проблему.
- Что вас злит в вашей индустрии?
- Меня раздражает, что сейчас любой врач считает себя экспертом и уверенно раздает советы. Недавно видела рилз девушки лет 20, которая рассказывала, что нити – ужасная процедура: будут осложнения, на подтяжку потом не возьмут. Хотя даже в комментариях ей писали: «Я делала нити, потом операцию, и никаких проблем не было».
Откуда такая уверенность, если нет длительного опыта? Даже по возрасту понятно, что человек еще не прошел весь этот путь: поставить нити, много лет наблюдать пациента, а потом увидеть, как он делает пластическую операцию.
Основной костяк моих пациентов – люди, которые пришли ко мне почти 20 лет назад. Я наблюдаю их все эти годы и вижу не только быстрый результат, но и очень отдаленный.
Поэтому меня раздражают люди, у которых нет большого клинического опыта, зато есть «экспертное мнение» – часто абсурдное и ничем не подкрепленное.
И второе – меня раздражает эта волна маркетинговых «панацей». Только появляется новый препарат или аппарат – вокруг него сразу ажиотаж: «Это же спасение, надо делать всем!» Будто одно средство может разом решить все проблемы.
Старение – сложный, многокомпонентный процесс. Стареет кожа, связки, ПЖК, мышцы, идет резорбция костной ткани. Сейчас нет метода, который мог бы ударить сразу по всем этим звеньям. Даже хирургия, при всей своей радикальности, может переместить ткани и убрать избытки, но не сделает кожу плотнее и не расслабит мимическую мускулатуру.
Поэтому меня злит вот это: «Вау, срочно записываемся в три очереди!» или «Изобрели супераппарат/суперпрепарат, который решит все проблемы». Это неправда. У каждого метода есть зона применения, каждый хорош в чем-то своем. Но пациенты не могут разобраться в этом рекламном шуме. Они доверяют тому, что говорят врачи. И мне кажется, это некорректно.
- За последние годы вы кардинально изменили взгляд на что-то в косметологии?
- Я стала гораздо бережнее относиться к тканям, все больше внимания уделяю здоровью кожи и сосудов.
Я всегда объясняю пациентам: результат зависит не только от процедуры. Очень важно, в каком состоянии находится организм – хватает ли ресурсов, сможет ли он полноценно ответить на вмешательство. Если человек в выраженном дефиците, а мы сразу начинаем делать серьезные процедуры, эффекта может просто не быть. И виноватым в итоге окажется врач, хотя проблема не в самой процедуре.
Очень часто я направляю пациентов к гинекологам, эндокринологам, гастроэнтерологам. Сейчас я уже не представляю свою работу без такого комплексного подхода.
Косметология не может существовать отдельно от здоровья. Образ жизни, сон, физическая активность, питание – все это напрямую влияет на качество кожи. Если этим не заниматься, процедуры либо дадут гораздо более слабый эффект, либо результат продержится недолго.
Мне нравится, что за последние годы изменились и приоритеты. Раньше многие хотели убрать носогубные складки, увеличить губы или скулы, не обращая внимания на гиперпигментацию и сосуды. Сейчас все больше ценится именно здоровая кожа, и мне очень близок такой подход. Я наконец чувствую себя не специалистом, который просто ставит филлеры, а врачом, помогающим сохранить здоровье. Для меня это и есть настоящее призвание.