Пластический хирург
Клиника: «For Me» (Санкт-Петербург)
Образование
-
Санкт-Петербургский Государственный Университет им. М. В.Ломоносова, медицинский факультет
-
Ординатура по пластической хирургии: Первый Санкт-Петербургский Государственный Университет им. И. П. Павлова
-
С 2014 по 2016 год стажировка в НИИ СП им. И. И. Джанелидзе, отделение пластической и реконструктивной хирургии, ожоговая реанимация и интенсивная терапия
Какие операции выполняет чаще всего:
Омоложение: эндоскопический лифтинг лица, нижняя жиросохраняющая блефаропластика, глубокий SMAS-лифтинг лица и шеи
Операции на теле: уменьшение и подтяжка груди
Другое: вторичные операции на лице и груди
Материалы с доктором на сайте:
- Самая глубокая подтяжка
- Почему вы выбрали именно пластическую хирургию?
- Точного ответа у меня нет, но еще в девятом классе я решил, что хочу стать пластическим хирургом. Возможно, на это повлияли сериалы.
Во время учебы были и другие области медицины, которые казались мне интересными, но менять решение я не стал. Хотя еще на младших курсах слышал от старшекурсников, что попасть в пластическую хирургию непросто и это довольно закрытая специальность. Меня это не остановило – мечту я все-таки осуществил.
- Какие операции вам особенно нравится делать?
- Раньше я очень много оперировал грудь, но сейчас мне эти операции уже не особенно нравятся. Технически я выполняю их хорошо, но большого удовольствия от них не получаю.
Сейчас больше всего эмоций у меня вызывает комплексное омоложение лица. Оно включает эндоскопический лифтинг верхних двух третей лица, перераспределение жировых пакетов нижних век и комков Биша при необходимости, SMAS-подтяжку, платизмопластику с резекцией брюшек двубрюшной мышцы и подчелюстных слюнных желез.
Это самый большой и сложный комплекс, но каждый результат дает мне какое-то космическое удовлетворение. Несмотря на объем и сложность, в дни таких операций я прихожу на работу с огромным удовольствием.
Если нужно убрать лишний объем, работать надо с глубокими структурами: глубоким жиром, мышцами, железами. А поверхностный жир лучше не трогать. Обычно объем под подбородком связан с субплатизмальным жиром и другими глубокими структурами. Исключения бывают при выраженном лишнем весе, гормональных нарушениях или некоторых генетических особенностях.
У пациента с нормальным ИМТ такая липосакция часто не решает проблему, а создает новые – могут появиться неровности, тяжи платизмы и неестественные контуры.
Я никогда не делал липосакцию шеи, но раньше удалял поверхностный жир открыто – под визуальным контролем. Такая липоэктомия позволяет работать гораздо точнее, хотя небольшой риск неровностей все равно остается. Со временем я стал все меньше трогать поверхностный слой и больше работать в глубине, и результаты стали заметно естественнее. Если сверху сохранить небольшой слой подкожного жира – переход от подбородка к шее получается четким, но при этом натуральным.
- Какие вмешательства вы сами когда-нибудь делали или теоретически могли бы сделать?
- Если бы у меня были большие грыжи под глазами, я бы сделал нижнюю трансконъюнктивальную блефаропластику. Избыток жировых пакетов, выраженная векощечная и слезная борозды делают лицо очень уставшим.
А вот по поводу подтяжки лица не уверен. Тут у меня сомнения прежде всего потому, что я не понимаю, кому мог бы доверить такую операцию. Есть только один специалист, к которому я бы пошел, но к тому моменту, когда мне могла бы понадобиться подтяжка, он, скорее всего, уже не будет оперировать.
- Если бы вам разрешили оставить в своей практике только одну операцию, какую бы выбрали?
- Я бы выбрал нижнюю трансконъюнктивальную блефаропластику с перераспределением жировых пакетов. На мой взгляд, это практически идеальная операция – малотравматичная, не оставляет видимых следов и обычно делается один раз на всю жизнь.
- Какой запрос на консультации для вас сразу тревожный звонок?
- Когда человек приходит с запросом сделать лицо моложе, но при этом вообще никак его не изменить. То есть остаться таким же, как был, и одновременно омолодиться – поменяться, не меняясь. Для меня это триггер: такие пациенты обычно не готовы к операции.
- Подтяжка лица у женщины 82 лет после двух предыдущих подтяжек и тяжелой травмы – удара металлической дубинкой в область переносицы и верхней челюсти. Были сломаны все носовые кости и обе челюсти, стояли металлоконструкции. Но результат получился на удивление хороший.
- А случай, которым вы особенно гордитесь?
- Я скорее горжусь тем, что с января по август 2026-го сделал больше 120 операций – и ни в одной не допустил технической ошибки. Все прошло ровно так, как было запланировано.
- Самая недооцененная операция или хирургическая методика?
- Передняя платизмопластика. Это очень эффективная операция, но почему-то в СНГ хирурги ее не очень любят. Я имею в виду сложную глубокую коррекцию платизмы. В России всего 3–4 специалиста, которые действительно хорошо умеют с ней работать.
Остальные считают, что достаточно просто стянуть платизму, чтобы убрать излишки и получить красивый результат. Но этого почти всегда недостаточно – в 90% случаев шея остается недокорректированной, а овал нечетким. Это опасная, крайне сложная операция – и при этом очень эффективная.
- Думаю, со мной согласятся 90% хирургов – deep plane сильно переоценен и незаслуженно раскручен. Полноценной методикой его даже сложно назвать – это просто технический термин, который обозначает глубину отслойки. При этом сама операция может выполняться совершенно по-разному. Это простая методика, у которой много слабых мест.
- Что SMAS-подтяжка в любой ее модификации может поднять среднюю треть лица. Этот миф поддерживают хирурги, которые выполняют омоложение не в полном объеме. Настоящий лифтинг средней трети возможен только при сочетании SMAS-подтяжки с эндоскопией этой зоны. Но это долго и сложно, поэтому пациентам часто рассказывают, что одной SMAS-подтяжки достаточно. Нет – в долгосрочной перспективе изменений в средней трети практически не будет.
- То, что она превращается из хирургии в сферу услуг: пациент платит – ему делают то, что он хочет, даже без показаний. Берут слишком молодых, оперируют без необходимости, а при дисморфофобии вместо причин недовольства внешностью предлагают исправлять несуществующие проблемы. Все это еще и раскручивают в соцсетях – в итоге уже в 20–25 лет бегут менять любые черты, которые не вписываются в шаблоны.
- Да – это нижняя открытая блефаропластика с иссечением кожи. Я прошел путь от классической техники до вариантов с кантопексией, миопексией и кантопластикой, чтобы укрепить наружный угол глаза и избежать подвыворота или округления. Но практика показала, что через 1–3 года нижнее веко все равно может округляться, появляется подвыворот, а рубцы со временем становятся заметнее. Поэтому от операции, которую когда-то очень любил, я полностью отказался и сейчас делаю только трансконъюнктивальную нижнюю блефаропластику.
Раньше я считал, что на нижнем веке действительно бывает лишняя кожа, которую нужно иссекать. Сейчас думаю иначе: она кажется лишней, когда под глазом уходят объемы и веко теряет опору. Кожа остается без наполнения, растягивается и собирается в мелкие морщины.
- Да – увеличение груди имплантами. За 10 лет практики я успел переделать много собственных работ, поменять немало имплантатов пациенткам, которые носили их по 15–20 лет. И со временем пришел к выводу, что импланты негативно влияют на состояние молочной железы – на ее объем и другие физиологические параметры.
Сейчас я ставлю импланты только в крайних случаях: при повторных операциях, когда без них уже не обойтись, или при первичной подтяжке груди, если собственного объема практически нет, а избыток кожи большой. В остальных случаях стараюсь обходиться без них и всегда подробно объясняю пациенткам все минусы.